Обводный канал создали прежде всего ради защиты города от постоянной угрозы затопления. Его главная роль состояла в том, чтобы уводить из Санкт-Петербурга лишнюю воду, когда уровень реки поднимался до критической отметки. Не менее важен был и практический маршрут: по нему шли грузовые суда к промышленным предприятиям на окраинах, а это позволяло не мешать жителям и меньше загрязнять воздух.
Вместе с тем каналу с самого начала сопутствовала тревожная репутация. Ещё со времён Петра I в тех лесах, где он прокладывали русло, случались необъяснимые происшествия, и местные люди старательно обходили это место стороной. В 20-х годах прошлого века, по неподтверждённой теории психиатра Ефимсона, городские власти, кажется, случайно потревожили давно уснувшие странности.
В 1923 году рабочие, прокладывавшие теплотрассу, неожиданно наткнулись на круглые гранитные плиты с загадочными надписями. Археолог, приехавший на место, был в настоящем восторге и считал находку скандинавскими захоронениями XI-XII века. Остальные отнеслись к этому скептически: плиты передали камнерезной артели и использовали как бордюры, а то, что нашли под ними, упаковали в мешки и отправили на свалку.
Начиная с 1924 года интерес петербургских самоубийц к Обводному каналу постепенно снижался до 1933 года и снова заметно усилился в 1943 году. После второй волны самоубийств психиатр провёл свободное время за изучением архивов, пока не нашёл упоминание, которое, по его мнению, объясняло происходящее. Он связал это с проклятием XIII века, наложенным на шведских завоевателей во время карельского колдовства. Впрочем, скорее всего, за всем этим стоит лишь одна из многих городских легенд, особенно популярная среди жителей.